Социалисты Томска

Кто бы мог подумать лет так 20 назад, что в стране, положившей 27 миллионов своих граждан на алтарь Победы, будут сильны фашистские настроения. Причём лозунги типа «Россия для русских!», «бей жидов — спасай Россию!» и др. высказываются не где-то в подворотнях полупьяными маргиналами, а вполне себе респектабельными политиками и «лидерами общественного мнения».

Если читатель зайдёт на самые посещаемые томские сайты, то с удивлением для себя обнаружит огромное количество различного агитационного материала посвящённого борьбе «русских патриотов» против гастарбайтеров и «лиц кавказкой национальности», причём сами ролики представляют собой довольно качественный материал, практически ничем не уступающий профессиональному кремлёвскому агитпропу. Также томичи могут лицезреть надписи на стенах домов с призывами физической расправы над «жидами» и «хачами», - особенно они распространены в районе Каштака.

Проблема заключается не в том, что существует предложение фашистских идеологем — единичные полусумасшедшие фанатики и секты существовали везде и всегда, — а в том, что оно находит свой спрос.

В чём же причина устойчивой потребности в фашистской идеологии, её быстром распространении в России? Во-первых, это нерешённость национальных вопросов и отсутствие какой-либо национальной политики федерального правительства. Тлеющие национальные конфликты на Кавказе, межэтнические разборки в Кондопоге, многочисленные преступления на национальной почве в Питере и в Москве — давно уже стали чем-то обыденным. Кремль старается не замечать подобные проблемы, так как тем самым ему бы пришлось расписаться в собственном бессилии, в полной неконтролируемости ситуации.

Во-вторых - полностью провальная миграционная политика. Миграция русскоязычного населения из стран Ближнего зарубежья рассматривается властью как один из вариантов решения демографической проблемы по замещению естественной убыли населения РФ. Но рынок диктует свои условия: едут в Россию по большей части представители титульных этносов бывших национальных республик СССР (в основном - из Средней Азии) с целью получения хоть какого-нибудь заработка. Для российского бизнеса они — источник дешёвой рабочей силы, условие получения сверхприбылей, а для российской власти — лишняя головная боль, так как у неё нет даже элементарного представления о том, как социализировать такое огромное количество мигрантов. Провал (а точнее - отсутствие) миграционной политики создаёт предпосылки для обогащения бизнеса, но в тоже время это условие для нарастания национальной розни и конфликтов. Российская власть находится в очень сложной и противоречивой ситуации: с одной стороны, она не может пойти вопреки интересам крупного бизнеса, так именно последний является основой и условием существования самой власти, но с другой стороны - она не может долго закрывать глаза на негативные процессы, которое разворачиваются в сфере национальных отношений, способных подорвать социальный порядок. Противоречия эти на нынешнем этапе кажутся непреодолимыми.

Но описанные выше проблемы не являются главными причинами нарастания фашистских тенденций в российском обществе. Общепризнано, что фашизм ищет свою массовую опору в средних слоях. Мелкие лавочники, торговцы, ростовщики и бюргеры стали главной опорой шедшего к власти Гитлера. Крупный монополистический капитал в первой четверти XX века сделал ставку на усатого ефрейтора не по идеологическим соображениям, ведь психология и мировоззрение мелкого бюргера слабо коррелирует с интересами крупного капитала. Поддержка нацистов крупнейшими промышленниками и банковскими воротилами вызвана реакцией на потенциальную возможность пролетарской революции, на крепнувшую силу немецких левых партий. Под угрозу встали интересы крупных собственников. Бунт средних слоёв под популистскими социальными лозунгами оказалась единственной альтернативой социалистической революции. Фашизм, независимо от географической и культурной привязки, всегда начинается с антикоммунизма. Неудивительно, что Гитлер первым делом принялся за зачистку коммунистов и социал-демократов, подбадриваемый финансовой поддержкой сименсов и круппов.

Диффузия сознания, отсутствие чётких политических ориентаций и предпочтений, обывательщина, примешанная низким культурным уровнем основной массы населения, создают благоприятные условия для интернализации фашистских идеологем российским обществом. Насильно исключённый из уютных кондовых оков советского быта, новоявленный россиянин оказался один на один с капиталистическим варварством новой действительности. Старые социальные связи и отношения, ещё вчера освящённые непререкаемым авторитетом советского государства, вмиг стали никому ненужными музейными экспонатами.

Будучи тотально свободным «от», российское общество рынка так и не смогло стать подлинно свободным «для», разменяв свою свободу на хорошо вмонтированные с детства «прелести» любви и преданности к высшим авторитетам. Ощущение комфортности маленького внутреннего мирка стало ассоциироваться с подчинением и чинопочитанием. Сделка со своей социальной субъектностью разрешилась без лишних эмоциональных судорог — тонкий жирок нефтегазового благополучия с лёгкостью заменил всякую рефлексию над социальными процессами. Психологическая привязка к привычному образу жизни рождает мнимое чувство «собственности», которое ограничивается несколькими десятками квадратных метров, ритуальным пятнично-субботним алкогольным возливанием, креслом и телевизором. Что творится за пределами этих ложных рамок — прерогатива «высших сил» — управдома, директора управляющей компании, участкового милиционера или президента. Любые изменения способные как-то подорвать привычный ход жизни воспринимаются как ересь и упорно вытесняются на периферию социального сознания. Отчуждение человека от общества и его объективных процессов создаёт иллюзию «должной повседневности», что определяет конформистский тип поведения. Люди перестают интересоваться экономикой, политикой, культурой и искусством как таковыми, зато они активно впитывают различные идеологические подделки и симуляции этих сфер общественной жизни. Ненаучное, некритическое мышление быстро становится предметом мифологизации. Именно в этот момент сознание становится наиболее подверженным влиянию фашисткой идеологии.

Современные русские фашисты — это в основном молодые люди, придерживающиеся какой-либо субкультуры. Сейчас именно бритоголовый скинхед, гордо выбрасывающий руку в римском приветствии на «русских маршах», является типичным представителем правого радикализма, но при расширении своего влияния социальный портрет фашизма в России станет существенно другим. Фашизм — это идеология слабых, которые в силу своей ущербности так боготворят силу.

Психология мелкого собственника забитого анархией рыночной стихии рождает желание радикального протеста, но переносится он не на действительные причины социального неблагополучия, а на мнимые — инородцев, гастарбайтеров, кавказцев, евреев, инакомыслящих, диссидентов, правозащитников, «мировое правительство» и др.

Ксенофобия, подпитываемая мифами и сказками о «величии русской нации» перед остальными народами, становится привычным образом мысли среди различных категорий населения. Там, где наличествует низкий культурный уровень и некритическое мышление, фашизм институционализирует свою социальную базу. Определённый сдвиг в характере русского фашизма определён самой структурой российского социума. Развитие сферы услуг, преобладание умственного труда на физическим в крупных городах — очевидный факт. В тоже время капитализм обостряет классовые противоречия: поляризация российского общества, ухудшение условий труда рабочего класса и других эксплуатируемых слоёв, концентрация капитала (экономического, социального, символического, политического) в руках узкой группки высших чиновников и олигархов. Сфера услуг в крупных городах наиболее неустойчива ко всем сбоям капиталистической экономики, она наиболее остро реагирует на экономический спад производства. Огромная масса людей занятых в сфере услуг постоянно испытывает на себе колебания экономического маятника. Неустойчивая социальная позиция современных средних слоёв, чей труд оплачивается в среднем выше, чем труд человека занятого в реальном производстве, создаёт иллюзию незащищённости, которая очень болезненно воспринимается в силу доминирования ложного представления о превосходстве умственного труда над физическим. В этом случае деструкция «должной повседневности» приводит к экстраполяции социального гнева на другие категории населения, которые воспринимаются как «чужие», «инаковые». Данный механизм распространяется и на такие социальные слои как мелкие чиновники, бюджетники и низкоквалифицированные рабочие. Последние напрямую испытывают конкуренцию с иностранными рабочими-мигрантами.

Как видим, потенциал роста фашистского движения в России достаточно велик, а его социальная база — широкий в количественном плане пласт общества. Но сам по себе русский фашизм, как практика и идеология средних слоёв вряд сможет быть доминирующим в российском обществе без поддержки влиятельных сил. Уже сегодня мы можем констатировать: российская власть всё более активно перенимает националистические лозунги. Являясь одной из причин нарастания фашистских настроений, правящий режим пытается переложить социальное недовольство граждан на различные социальные группы, тем самым камуфлируя истинную причину социальных бед, — господства рыночных отношений и частной собственности. «Русские марши» под кураторством прокремлёвских молодёжных организаций, официальная реабилитация белогвардейских подонков, националистическая истерия в связи с войной в Грузии, публичное возвеличивание мелкого философа Ильина, который пел хвалебные гимны немецкому нацизму, - всё это говорит о том, что правящий режим готовит почву для правой диктатуры формата А. Пиночета.

Левые силы не должны недооценивать такого варианта развития событий. Мы обязаны всевозможными способами доказывать обществу, что правый радикализм — это смертельная болезнь, которая поражает наиболее нестабильные сегменты общества. Уже доказано не один раз, что конкуренция в рядах трудящихся снижает стоимость их рабочей силы. Именно правая идеология постулирует развязывание антагонизма между рабочими титульной нации и мигрантами, что в результате играет на руку собственнику, присваивающего от этой конкуренции дополнительную прибыль. Рабочие разных наций и статусов должны стать единым целом в своей борьбе против капиталистической системы и её наиболее радикальной идеологии и практики - фашизма.

Борьба против нацистских группировок ведётся на улицах крупных городов движением антифа. Многие думают, что антифа и фашисты являются равнопорядковыми явлениями, которые не заслуживают поддержки. Это — стойкий обывательский миф. антифа появились именно как радикальная самооборона от представителей правых радикалов. Противостоять оголтелому насилию отморозков можно только насилием, так как другого выхода зачастую не оказывается. Левые должны более активно участвовать в антифашистком движении, так как правый радикализм может нейтрализовать только радикализм левый. Левым необходимо структурировать эти движения, делать их более политизированными и целостными. Мы должны доносить до наших товарищей один простой факт — окончательно победить фашизм в рамках капиталистической системы невозможно.

Борьба против нацизма есть борьба за социализм!